Coalition

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Coalition » Прошлое и будущее » 04.07.1813. Ночь. "Вспомнить все"


04.07.1813. Ночь. "Вспомнить все"

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Дата: 04.07.1813. Ночь.
Место: городская церковь
Участники: Мари Гренье, Эдмунд Баумгартнер
Краткое описание: «В полночь в церкви» - сказал Эдмунд, так и не поняв, кого встретил. «Все-таки узнал?» - робко понадеялась Мари, решив, что непременно придет в церковь в назначенный час. Что принесет это полуночное объяснение, позволит ли заручиться поддержкой друг друга?..

0

2

Самое сложное — ждать, томясь неизвестностью. Именно такое ожидание назначенного часа заставляло Мари метаться весь день из угла в угол, задаваясь множеством вопросов и не имея возможности получить на них ответы здесь и сейчас; она мучилась оттого, что день тянется так долго, только лишь потому что не знала, к чему приведет эта встреча. Мари надеялась на то, что Эдмон не бросит ее в беде, но в тоже время, повинуясь голосу разума, не ждала, что тот станет жертвовать ради нее своими интересами; она была готова к тому, что это ночное rendez-vous может не принести ничего, что могло бы ей помочь. Впрочем, «садиться на шею» графу де Легаре со своими проблемами маркитантка и не собиралась.
Но не только грядущая встреча заботила Мари: девушка решила скрыть до поры до времени от фрау то, что встретила своего соотечественника, а потому и свою ночную прогулку должна была держать в секрете. Значит, честно признаться в том, что ей необходимо отлучиться, Мари не могла, но и обмануть хозяйку не получилось бы: пожилая женщина сразу раскусила бы ложь, ни на минуту не поверив в то, что есть обстоятельства, которые требуют такой вот ночной отлучки и не могут подождать до утра. А в совокупности с тем, что француженка предпочитала не выходить из дома в одиночку, просьба отпустить ее на прогулку на ночь глядя была бы в двойне странной. Поэтому, чтобы покинуть дом незамеченной, девушке оставалось только одно — терпеливо дождаться, когда фрау уснет.
Когда Мари поднесла свечу к часам, было без пяти двенадцать. Маркитантка прислушалась — в доме было тихо; хозяйка спала, ни о чем не подозревая. Накинув на плечи легкую шаль, девушка выскользнула на улицу, бесшумно прикрыв за собой дверь. Встревоженно оглядываясь по сторонам, Мари направилась в сторону городской площади. Она чувствовала, что опаздывает, а потому нервничала из-за того, что ранение не позволяет идти быстрым шагом.
Оказавшись на городской площади, француженка снова тревожно оглянулась. Как же она хотела, чтобы хотя бы на пару минут боль ее отпустила и позволила как можно быстрее пересечь площадь и укрыться от чужих взглядов в тени церковных сводов. Но напрасно Мари так тревожилась из-за случайных свидетелей — видимо, судьбе было угодно, чтобы назначенная встреча беспрепятственно состоялась: так кстати были убраны британские посты с улиц, а те редкие прохожие, которых она встретила по пути, к немалой радости маркитантки, совершенно не заинтересовались ее персоной.
Мари торопилась, надеясь, что ее опоздание не заставит мужчину передумать. Девушка поднялась на порог церкви и, еще раз обернувшись, толкнула тяжелую дверь. Мари проскользнула внутрь здания и сразу же услышала, как ее острожные, но неровные из-за хромоты шаги отдаются гулким эхом. На первый взгляд в церкви было пусто. Пройдя чуть вперед, она остановилась между рядами скамеек и принялась вглядываться в темноту, не решаясь произнести ни слова, чтобы дать знать о своем присутствии.

+1

3

Эдмону было куда проще добираться до церкви ночью. Он и не думал о том, что хозяйка дома, комнату в котором он снимал, станет задавать вопросы. Баумгартнер до позднего времени задержался в журналистском клубе, даже не думая возвращаться в свое временное пристанище. Находиться среди шумной компании было более спокойно, и хоть мысли Легаре периодически уносились к знакомой женщине, которую он повстречал, новые приятели быстро возвращали его в реальный мир.
Терзаясь различного рода сомнениями, Легаре шел по ночному Францсбургу в сторону церкви. Сначала путь его был совершенно открыт – мужчина шагал по Хауп-штрассе – все потому, что и дом фрау Клейнмихелль находился в центре города, но позже, когда он свернул в сторону церкви, старался держаться в тени и даже поднял воротник, чтобы не быть случайно узнанным.
«В полночь в церкви» - мысленно повторял майор свои же слова, и никак не мог понять, почему именно в полночь и почему именно в церкви. Тогда, когда мужчина произносил это, разум его был взволнован, и слова выскочили, преодолев стадию обдумывания. Эдмон и сейчас был взволнован, но первые впечатления отступили, и он мог контролировать свои действия. Будучи хорошим бойцом и совсем не опытным шпионом, майор предпочел бы оказаться на поле боя. Пожалуй, думал он, для представителя такого занятия, полночь – самое подходящее время. Вот и вырвалось у него. Но почему француз выбрал для рандеву церковь – все еще оставалось загадкой.
Пройдя по площади, Эдмон негромко скрипнул массивной церковной дверью, и мысли, которые он считал не своевременными, майор отодвинул на задний план, задумавшись о знакомой молодой женщине: придет или нет?
В церкви было темно, священник уже потушил все свечи. Но Эдмон все же осмелился зажечь парочку, пробираясь к ним практически на ощупь. Несмотря на довольно лунную ночь, свет от нее через церковные окна попадал лишь отчасти. Внутри было совсем пусто: это Эдмон заприметил сразу. Тишина не сообщала ему ничего, кроме собственного дыхания.
Устроившись подальше от света, Эдмон смотрел на свечи, пока не услышал, что в помещение кто-то вошел. Сердце тут же забилось быстрее, но своего присутствия майор решил не выдавать, пока точно не удостоверился, что в церковь зашла нужная ему особа.
- Вы все-таки пришли, - Эдмон встал со скамейки и сделал шаг по направлению к вошедшей. Говорил он шепотом, но даже шепот отражался эхом от пустых стен.
- Я уверен, что знаю вас, но не могу вспомнить, где мы виделись раньше, - признался граф со свойственной ему учтивостью.

+1

4

Увидев поднявшуюся ей навстречу человеческую фигуру, Мари не тронулась с места, пока не уверилась в том, что перед ней не кто иной, как Эдмон де Легаре. Девушка шумно выдохнула и не спеша, чтобы лишний раз не тревожить рану, подошла ближе.
Последняя фраза Эдмона маркитантку озадачила. Она множество раз за эти несколько часов представляла себе эту встречу, но ей ни разу не приходило в голову, что все может повернуться так, как случилось на самом деле.
Остановившись рядом с майором, невысокая девушка смотрела на него снизу вверх и не знала с чего начать.
- Да, мы действительно знакомы, - наконец тихо сказала Мари после непродолжительного молчания. Рассудив, что вряд ли кому-то придет в голову отправиться в церковь ночью, а, значит, по близости с ними не окажется чужих ушей и глаз, девушка заговорила по-французски, махнув рукой на осторожность. Когда ей приходилось говорить по-немецки, она немало мучилась от того, что из рук вон плохо знает этот язык. Но сейчас, зная, что перед ней стоит ее соотечественник, она не могла отказать себе в удовольствии вернуться к родной речи, пусть даже это и было неосмотрительно.
- Мы встречались в России во время отступления, - пояснила француженка, взволнованно комкая в руках концы завязанной на груди шали.
Вернувшись в родную Францию, Мари не задумывалась о том, что стало с теми, с кем она вместе выбиралась из России. Тогда, в декабре 1812 года, жизненная необходимость заставила сбиться отступающих из нескольких полков в один небольшой отряд, но как только отступление было закончено, каждый из них вернулся в свой полк и через некоторое время по приказу Императора снова пустился в путь по дорогам Европы. И о тех, кто не служил с ней в одном полку, Мари известий не имела, разве что слышала случайные обрывки разговоров солдат и офицеров, в которых мелькали знакомые ей имена — так маркитантка однажды услышала и о том, что спасенный ею капитан получил производство в чин майора.
Теперь же, встретив его во Францсбурге, она не сразу поняла, кого видит перед собой. Возможно, если бы подобная встреча состоялась в обстоятельствах менее удивительных, француженка сразу бы признала в высоком мужчине Эдмона де Легаре.
- Меня зовут Мари, - продолжила девушка, надеясь, что, возможно, ее имя скажет Эдмону немного больше, нежели просто названные обстоятельства.

+1

5

Этой ночью в церкви Эдмунд Баумгартнер отступил совсем, чтобы дать волю графу де Легаре. Мужчина стоял так, как свойственно настоящему офицеру: совершенно прямо, твердо опираясь на обе ноги, несмотря на то, что правая была однажды ранена, руки он держал за спиной, но его вид никогда бы и ни за что не выдал надменности, которую граф, шедший в бой рука об руку с обычными солдатами, кажется, был вовсе лишен.
Эдмон де Легаре был из тех людей, которые не кичатся своим положением в обществе, но всегда держатся уверенно и достойно. А война за все те годы, что Эдмон в ней участвовал, привила ему и множество других положительных качеств.
Теперь, когда девушка вот так стояла перед ним, пусть и в полумраке церкви, говорила по-французски, и даже назвала свое имя, Эдмон вспомнил ее. И в этот момент майору стало немного стыдно за то, что не смог узнать свою спасительницу раньше. Подумать только, когда-то ему казалось, что эту девушку он не забудет никогда, но вот прошло немногим больше полугода, а он уже не узнал ее.
- Простите меня, Мари, - теперь и Эдмон говорил на своем родном языке, - Я вас не узнал, не ожидал встретить вас так далеко от дома.
Но что греха таить, Легаре не думал встретить в этом маленьком городишке вообще кого бы то ни было из армии Наполеона. И для него стало большим сюрпризом то, что его соотечественники все же здесь были не только в качестве неподтвержденных слухов, но и совершенно неоспоримо. Ведь он только этим утром видел двух французов мертвыми.
- Признаться, я никого не ожидал здесь встретить, - добавил граф, припоминая утреннюю встречу.
Сделав шаг в сторону, Легаре жестом пригласил девушку присесть. Не стоило заставлять ее стоять, тем более, Эдмон заметил как будто хромату. Когда страдаешь сам, в глаза бросается и чужая «болезнь».
- Но как вы очутились в этом городе? – пожалуй, Эдмон и сам догадался, каков ответ на этот вопрос. Но не спросить он не смог. А еще он понятие не имел, стоит ли ему рассказывать свое положение. В бонапартистских агентах он был впервые, так что и понятия не имел, как ведут себя настоящие мастера сего дела в подобных ситуациях. Рисковать майору не хотелось: ни собой, ни девушкой, ни, тем более, своим заданием, которое Эдмон ставил превыше всего остального. Но и ситуация получалась двоякая: Мари явно заметила, что Эдмон не скрывает свое присутствие в городе, но прекрасно знает, кем он является. Звание майора французской армии, да еще и Императорской гвардии должно исключать его из тех, кто находится в городе по праву. Эдмон успел обдумать вариант, что девушка сочтет его предателем, и неизвестно тогда, что может сделать.
Майор Легаре не понаслышке знал, какими фанатиками могут быть подданные Наполеона. Да что уж там, он сам свято верил идеям Бонапарта и шел за него в бой. Он согласился на задание только потому, что не мог по-другому принести пользу Императору.

+1

6

Много солдат и офицеров повидала Мари за те годы, что ей довелось провести в военных походах, и всякие среди них люди встречались: и честные были, и подлые, и простодушные, и такие, которым палец в рот не клади, и скромные, и те, кого только бранью на место поставить можно было. Кого-то она давным-давно позабыла, кого-то была бы и рада забыть, да памяти разве прикажешь? А были и те, кого она запомнила надолго — был среди них и майор де Легаре: маркитантка уважала его за отсутствие высокомерия, чем не все офицеры и люди происхождения благородного могли похвастаться.
Сколько бы сомнений и вопросов Мари не одолевало в течение дня, а встрече француженка была рада. Жить, зная, что она не одна во Францсбурге было, если так можно сказать о жизни в городе, полном врагов, чуточку приятнее — чувство одиночества угнетает, и в этом городке это ощущалось особенно остро: куда ни глянь, а все были для нее чужими.
Девушка благодарно кивнула в ответ на молчаливое приглашение присесть и неловко опустилась на скамью: любое движение, затрагивающее раненое колено, отдавалось болью.
- Наш полк остановился недалеко от города. Красномундирники все наступали, оттесняя нас в сторону Саксонии. В конце концов, пришлось отступить. Я перевязывала раненых во время боя, вот осколком ядра и зацепило, - коротко поведала маркитантка о том, что с ней случилось.
- Признаться, сегодня утром я успела подумать о том, что осталась здесь совсем одна. Все это так ужасно... - Мари не могла примириться не со смертью соотечественников, — она успела привыкнуть к тому, что потери — один из неоспоримых законов войны, — а с тем, как англичане подали этот маленький триумф. Их заносчивость вызывала в девушке только презрение — убийство двух безоружных мужчин они превратили в множество красивых историй, повествующих об их мужестве и догадливости и, наверняка, заставивших восхищенно или взволнованно забиться сердца тех местных барышень, что были еще совсем юны и впечатлительны, а потому, раскрыв рот, ловили каждое слово "героев".
- Меньше всего я ожидала встретить вас здесь. И не сразу узнала, - продолжала француженка, слабо улыбнувшись, и, наконец, заговорила о том, что вызывало у нее далеко не праздное любопытство.
- Мне показалось, что ваше положение более завидно, чем мое или тех несчастных, что нашли свой последний приют в этом маленьком городе. Расскажите же и вы, какими судьбами здесь оказались, - попросила маркитантка со свойственной ей простодушной прямотой, не догадываясь о том, что история Эдмона куда сложнее и запутаннее ее собственной.

+2

7

Эдмон присоединился к девушке, когда та села на скамью. Теперь, если бы кто-нибудь решил зайти в церковь в столь поздний час, мог просто подумать, что эта пара пришла в церковь помолиться, а вовсе не вести таинственные разговоры. Граф продолжал говорить шепотом. Во-первых, он никогда не переставал осторожничать. Во-вторых, церковь была слишком пустынна, а эхо слишком громко отдавалось в этих стенах, что голос Эдмона, от природы громкий и подточенный в армии, был похож скорее на гром.
- Сочувствую, - коротко произнес майор, когда Мари рассказала ему историю ранения и того, как она оказалась в этом городишке. И сочувствие его было искренне. Легаре и представить не мог, каково было ей находиться на чужбине совершенно одной, без поддержки и помощи. Конечно, он отметил, что при их встречи на городской улице, Мари сопровождала какая-то женщина, но она вряд ли могла составить маркитантке ту саму компанию, которую, возможно, ей на самом деле требовалось. По крайней мере, так думал Эдмон.
- Да, вы правы. Кажется, мне приходится немного легче, чем вам, - говоря это, Легаре все еще не решился, как ему поступить. Майор легко принимал решения на поле боя, где все ему было знакомо, но в такой ситуации терялся и действовал так, как подсказывала ему интуиция. Увы, сейчас интуиция колебалась.
- Я хочу, чтобы вы знали, Мари, я очень благодарен вам за то, что вы сделали в России, за спасение моей жизни, - Эдмону хотелось, чтобы девушка знала, какую роль она сыграла в его жизни, прежде чем она примет решение, от которого вновь будет зависеть его судьба. Да, граф так и не решил, что же нужно ей поведать, но в любом случае, будь его рассказ правдой или ложью, Мари придется сделать собственный выбор.
- Вашими стараниями я смог выбраться живым и стоять теперь на двух ногах. Я был бы рад отплатить вам, - возможно, Эдмон не без умысла оттягивал момент рассказа своей истории, но честь его требовала, а он прекрасно знал, что обязан этой девушке жизнью. Увы, если бы не обстоятельства, в которые их свела судьба в данный момент, он мог бы с легкостью исполнить многое. Обратись к нему Мари во Франции с какой-нибудь просьбой, граф де Легаре сделал бы все, что в его силах (а сил у него было достаточно), чтобы помочь. Но в этом городе, в этих обстоятельствах, Эдмон в первую очередь должен думать о своем задании и не рисковать своим положением до момента, пока задание не будет исполнено.

+1

8

Ничто не пугает так, как неизвестность.
Те, кому довелось связать жизнь с французской армией не по принуждению, а по зову седца, совести, долга и чести, решительно, быть может, даже фанатично следовали за Бонапартом. Веря в своего Императора, солдаты смело шли вперед за офицерами, которые были для них не только начальством, но порой становились и единственным спасением. Так произошло в России холодной зимой 1812 года — кому было верить, как не офицерам, за кем было идти, как не за ними, из последних сил надеясь выбраться из непокоренной страны? Тогда Мари, как и многие другие, поверила капитану де Легаре — иного-то выбора не было. И он не обманул их надежд и ожиданий, смог, насколько это было возможно, спасти свой маленький отряд. Теперь же маркитантка даже помыслить не могла о том, что Эдмон мог предать родную Францию и Наполеона.
Маркитантка не понимала, куда клонит мужчина, выражая свою признательность за спасение его жизни в русской кампании — время ли сейчас для подобных признаний? «Дела давно минувших дней» в данный момент совсем не занимали француженку, собственное будущее заставляло ее беспокоиться гораздо больше.
Под конец граф и вовсе сбил ее с толку: «я был бы рад отплатить вам», - сказал он, но что значит это «был бы»? Был бы, но не могу? Был бы, но не в данных обстоятельствах? Мари надеялась, что ночная темнота поможет скрыть ее замешательство и растерянность. И хоть она никак не могла понять, что Эдмон хочет сказать, одно ей было ясно — что-то идет не так. Подобная недосказанность и неопределенность девушку пугала.
Вся храбрость Мари заключалась лишь в том, что она умела взять себя в руки и не подать виду, насколько ей страшно — это было столь привычно на поле боя, где для слабости и слез не оставалось места, где все было просто и понятно — там она прекрасно знала, как себя вести и что делать. Но как она должна была поступить сейчас, маркитантка не знала. Как никогда остро Мари почувствовала собственную беззащитность, поняв, что находиться перед лицом неизвестности неприятнее, чем брать в руки оружие.
- Вы всегда можете на меня положиться, - сказала маркитантка, чувствуя, как сердце учащенно забилось. - Возможно, проку от меня сейчас не много, но я готова сделать все, что в моих силах. Я никогда не боялась умереть во время боя — это была бы достойная смерть, но здесь... не хочу, боюсь, - сбивчиво продолжила девушка и в волнении сжала руку мужчины, безмолвно выражая в этом жесте и свое доверие, и свой страх. - Вы моя единственная надежда...

+1

9

Сердце Эдмона разбилось на части после того, как он услышал последние слова своей собеседницы: «Вы моя единственная надежда…»
Может, это и было чертовски приятно, но очень уж не вовремя. Признаться, Эдмону было даже жаль девушку, тем более, что та сама призналась в том, что ей страшно.
Но как бы он не хотел ей помочь, он не мог. Если сложится так, что Мари раскроют (мало ли), то следы могут привести и к майору, если кто-то увидит их вместе.
С другой стороны, если Мари раскроют, она уже может привести к Эдмону. Так что граф колебался, но ухватился за единственную ниточку, которая, как казалось, поможет ему избежать прямого ответа на вопрос о том, что он здесь делает.
- Я вас понимаю, Мари. Очень хорошо понимаю, - Он накрыл своей ладонью ее руку, - И поверьте, я очень хочу вам помочь. Где вы сейчас живете? Кто-нибудь знает о том, кто вы на самом деле? Ваш немецкий… извините, не очень хорош. Но как у вас с английским языком?
Несмотря на то, что с тех пор, как Наполеон начал одерживать победы, французский язык стал очень популярен, человек, прекрасно владеющий им, но не знающий так же прекрасно любой другой язык – сразу становится бонапартистом. Эдмону и тут было гораздо проще – благодаря своему происхождению, а, следовательно, и образованию, он знал несколько языков на очень хорошем уровне, и мог легко скрыть свое французское происхождение. Но граф заранее подготовился к приезду во Францсбург, так что у него при себе даже были документы, которые утверждали, что он Эдмунд Баумгартнер. Если бы он смог в этом жалком городишке найти документы для Мари, ее бы выдало незнание.
И все-таки Эдмон решил, что будет очень большой несправедливостью оставлять Мари в полном незнании, поэтому он добавил:
- Знаете, Мари. Люди, которые окружают нас с вами и понятия не имеют о том, кто я есть на самом деле. Для них я совершенно обычный журналист из Вены. И я надеюсь, что это и дальше будет оставаться так.
легаре на какое-то время замолчал, желая, кажется, получить заверение, что это действительно останется так. Не то, чтобы он сомневался в Мари - вовсе нет. Но, как показывал опыт военного, в некоторых ситуациях даже у самого преданного человека могут отказать или ум. или нервы.

Отредактировано Эдмунд Баумгартнер (2012-10-02 01:19:31)

+1

10

Едва закончив говорить, Мари устыдилась того, что позволила своим эмоциям выплеснуться наружу так не вовремя. Никогда еще она не вела себя так глупо, так трусливо, так малодушно. Но, к счастью, Эдмон не порицал ее за эту слабость и, кажется, отнесся к этому порыву понимающе.
- Меня приютила одна из местных женщин, - начала маркитантка, успевшая к этому моменту мало-мальски взять себя в руки. - Сама она переехала когда-то в этот городок следом за мужем. Для всех, кого может заинтересовать мое пребывание здесь, я - ее племянница, оставшаяся сиротой. К ней приехала как к единственной родственнице. Это не должно вызвать вопросов ни у городских, ни у красномундирников. Я стараюсь не привлекать к себе внимания, в основном занимаюсь домашними делами, а если и выхожу на улицу, то только вместе с фрау Мартой. Сами понимаете, что одной мне в городе делать нечего, - ответила Мари на вопросы, касающиеся ее жизни во Францсбурге.
Раньше девушка никогда не обращала внимания на ту пропасть, что разделяла ее и графа де Легаре. Естественно, она всегда знала, что они не одного поля ягоды, и принимала этот факт как нечто само собой разумеющееся. Однако Эдмон всегда был добр к ней и относился к тем редким людям, что не заостряли внимания на присутствующем различии в положении. Но так уж получилось, что сейчас, пусть и невольно, майор об этом самом различии упомянул. Маркитантка не сомневалась в том, что Эдмон де Легаре получил достойное образование, сама же Мари возможности такой была лишена; даже на родном французском девушка писала с ошибками, что уж тут было говорить о других языках?
- Я не знаю английского, - упавшим голосом ответила маркитантка, опустив взгляд на руку графа, накрывшую ее ладонь некоторое время назад, и неловко высвободилась.
Мари внимательно выслушала мужчину и, кивнув, лаконично заверила:
- Да, конечно. Вы журналист из Вены, я поняла.
Ей и в голову прийти не могло рассказать кому-то о том, что он французский офицер. Мало того, что таким образом она бы предала единственного человека, которому могла сейчас довериться, так еще бы погубила не столько майора, сколько саму себя. Напротив, девушка была готова сделать все, о чем бы Эдмон ее сейчас не попросил, лишь бы знать, что в городе есть человек, который может оказать ей поддержку.

+1

11

Эдмону подумалось, что девушка, хоть и оставшаяся здесь совершенно одна, все-таки очень неплохо устроилась для человека, который совсем скверно разговаривает на языках, которых «в ходу» у местного населения, о чем тут же и упомянул. Сделал он это скорее из соображения как-то поддержать Мари, ведь ее положение могло быть в разы хуже того, что она имела сейчас. А пока у маркитантки было крыша над головой и укрытие от лишних глаз. Это не могло не радовать графа.
- К сожалению, - продолжил майор, - Я не могу сейчас покинуть город, а значит, не могу и вам в этом помочь. И, увы, я не знаю, сколько мне здесь потребуется пробыть.
Эдмон замолчал. Он не только не знал, когда ему придет время покинуть город, но и как он это сделает. Ведь еще не известно, как закончится его задание. Если все пойдет не так, как запланировано, Эдмону придется следовать вовсе не в сторону родной Франции, а в сторону враждебной Англии, еще больше рисковать своей жизнью. И подвергать Мари опасности ему бы не хотелось, девушка итак уже настрадалась вдоволь.
- Но знайте, Мари, - вновь заговорил граф, -  Если из Францсбурга мой путь будет лежать в сторону Франции или хотя бы в те земли, где находится наша армия, я не оставлю вас. Я вывезу вас из этого города. Но может случиться и так, что мне придется отправиться в совершенно противоположную сторону, и тогда вам придется выбираться самостоятельно. – При этих словах Эдмон избегал смотреть на девушку. Ему было неприятно произносить последние строчки, но поделать он ничего не мог. Как уже много раз напоминал он сам себе: первым делом необходимо выполнить задание, чего бы это ни стоило.
- Боюсь, я не смогу с вами видеться, но я хотел бы иметь возможность связываться, если на то будет необходимость…. Как вам, так и мне.
Безопасный способ передавать друг другу сообщения – вот о чем задумался Эдмон. Вряд ли записка на французском языке не вызовет шум, если кто-нибудь найдет таковую, а потому хотелось бы, что бы записки никто не находил. Ведь, как уже выяснилось, иначе с Мари было нельзя вступить в переписку.
Эдмон понимал, что это был риск для него, но с другой стороны, от Мари он мог получать и полезные сведения.

+1


Вы здесь » Coalition » Прошлое и будущее » 04.07.1813. Ночь. "Вспомнить все"


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC